АЕФ

Материал из энСИклопедии

Содержание

1 Общие сведения
2 Творческий портрет
3 Публикации
4 Ссылки

Общие сведения

Алёна (Елена Асенчик) — белорусская поэтесса, пишущая на русском языке.

По образованию филолог. Преподает в Гомельском государственном университете им. Ф. Скорины.

Пробует себя в жанрах эссе и пародии, однако литературное кредо автора - лирика. Её произведения глубоко психологичны, образны, их отличает прекрасная поэтическая техника и афористичность изложения.

На СИ с 2004 года.

Стихотворение Алёны «Гуща тумана...» вошло в шорт-лист международного конкурса «Русский стиль-2008» в Штутгарте. В 2006 году Алена стала победителем конкурса «Прощальный сонет Цурэна» со стихотворением «От себя мне никуда не деться». Её стихи отмечались организаторами проекта «Жемчужная нитка» и редколлегией журнала «Годовые кольца», где есть соответствующие публикации.

Алёна Асенчик — член редколлегии сетевого журнала поэзии «Буквица», на страницах которого была опубликована её статья об истории русского языка.

Стихи её публиковались в Гомельских газетах, журналах «Нёман», «Маладосць», альманахе «Литературный Брянск», коллективных сборниках («Сила символа» и «Вершы паэтау Гомельшчыны»).

Творческий портрет

«Передним рядам легко предпочла галерку». Эта фраза из стихотворения Алёны Асенчик — лаконичная и довольно точная ее автохарактеристика: в реальной жизни она стремится скрыться, затеряться в многоликости галерки. Яркий свет и пристальный взгляд, направленные на нее, воспринимает почти болезненно.

С опаскою и сердце, и глаза
Я закрываю в света хороводе...
Мне не пристало верить в чудеса:
Пусть происходит то, что происходит...

По сути дела, каждое её произведение – автопортрет, в котором она на мгновение выходит из тени и предстаёт перед читателем внезапно и неверно освещённой то прорвавшимся сквозь крону дерева лучом луны, то всполохом свечи, то движением конуса света от качнувшегося под порывом ветра светильника уличного фонаря.
В ранних стихах Алёны свечи, звезды, лунные блики, ночной сумрак – постоянные спутники лирической героини. В этих стихах собраны все атрибуты грусти, сопутствующие неустроенности души — межсезонье, ночь (их она определяет как безвременье), чувство непонятости и одиночества, напрасности бытия, душевного томления от ощущения несостоявшегося. Но эта щемящая атмосфера — ее естественное состояние: в ней находит приют её душа.

Безвременье осенних вечеров,
Опавших листьев сонная усталость,
Молчание невысказанных слов —
Всё, что душе отчаянной осталось...

В этом мире лирическая героиня Алёны обитает в одиночестве. Правда где-то там, вдали есть еще и он, однако лирический герой ее стихотворений — лишь ощущение, не имеющее реальных черт. Это даже не столько сам герой, сколько портрет героя. Часть антуража. Воспоминание о несбывшемся…

Пусть я мираж — неверный, как стекло
Разбившееся, и не виновата
В том, что письмо — без адреса — нашло
Единственного в мире адресата!

Единственный в мире. Как и положено идеальному герою, он существует вне времени и пространства. Именно идеальный герой, благодаря своей реальной недоступности, является героем ее романа. Только он может претендовать на то, чтобы она думала о нем. Мы не видим его, мы видим только грустную улыбку, обращенную к нему. Все иные, встреченные, удостоены внимания лишь потому, что чем-то напомнили его. Но только он способен понять ее:

Но мне твоей души не обмануть:
В моих глазах, движениях, дыханье
Ты так легко угадываешь суть
Всех настроений и переживаний...
И мне бывает страшно иногда:
Ты знаешь то, за что теперь в ответе.
А я — твоё единственное «да»
В противовес всем «нет» на белом свете!

И это тоже о нем:

Я словно скрипка на твоем плече:
Ты струн моих касаешься умело,
И всё, о чём Душа ещё не пела,
Рождается, как пламя на свече...

И музыка, душою трепеща,
Во всех сердцах безумьем заиграла!..
...Как долго жизнь для этого Плеча —
Единственную скрипку подбирала...

Творчество Алёны — лирика в концентрированном виде. Только Я. Только личные переживания и только по поводу себя. Иногда отраженные в идеальном герое. В этом нет ни капли самовлюбленности — скорее наоборот. Здесь скорее острое недовольство собой, своим несовершенством в несовершенном мире. И более того — недовольство этим недовольством. «А я купила себе шоколад «Алёнка»: гурманский способ типичного самоедства,» — с горькой иронией говорит она…

А вот серьезно:

Я печаль научилась скрывать за осанкою:
Выше голову, плечи расправить!
А во сне, если страшно, по-прежнему «мамкаю»,
И на тумбочке — плюшевый заяц.

Но вместе с тем, все свои переживания она переадресует лирической героине. Земная Алёна — не позволяет себе слабости. Она поневоле характерная, сильная, самодостаточная личность.

Кто тебя остановит, кроме того, кто создал —
Такой, что ты сама себя сочиняешь да исправляешь:
По ночам сквозь тучи и сны различаешь звёзды,
Любишь кофе и шоколад; вставать и ложиться поздно,
Каждый миг для тебя — желанен, пока не познан.
Спокойная очень. Домашняя очень. И отчаянная такая ж!

Спокойная и отчаянная. Уступчивая и упрямая. Нет, Алена не робка — она не суетна. Даже живя в суете. Вот как она говорит о соблазнах реального бытия:

Судьба за тобою гонится, охая и потея.
А тебе давать имена — пустая затея:
Ты давно научилась не отзываться. Не на них — отзываться.

Это не столько позиция, сколько потребность души. А сегодня лишь физическая форма её внутренней сути — её лирической героини. «Моей натуре всей из себя вербальной», — сознается Алёна в одном из стихотворений. Слово — вот что составляет суть её. И если слова вдруг «её подразнив, помучив, лимоном выжав» снова уходят в никуда, то ее «"штормит" на "десять" по пятибальной». В сбившейся программе, отвечающей за творчество, она «бешено жмет на поиск, отыскивая СЛОВО». СЛОВО в основе всего. Вначале было СЛОВО. К кому же ей обращаться за помощью, как не к Нему, тому, кто лишь и способен дать СЛОВО… Приобщить к нему и отставить от него. И она обращается: «Прошу Тебя, помоги!...»
Но вот какой получается парадокс. Лирический герой-мужчина в стихах Алены является нам, по сути дела, духовной субстанцией, возвышенным существом, не имеющим физических очертаний, в то время, как поэтическая ипостась Бога — фактурна, характерна, четко очерчена, приземлена. И если в повседневной жизни, по её меткому определению: «…в суматохе дел любой из нас — лирический герой Его сюжета» то в её сюжете лирическим героем становится Он. И к этому лирическому герою она обращается уже не так как к Тому, Кого он представляет: у них, как видно из стихов, вполне доверительные отношения. Ему приходится держать ответ за Того, к Которому должно обращаться лишь в молитвах.
И она не дает ему покоя «трудными вопросами», хотя и делает это деликатно, уважительно:

Я не спорю: мне ли! Прости неуместный выпад.
Ты устал, наверно, от воинствующих таких...

В этих словах столько мудрости, женского лукавства, благочестивого достоинства и сочувствия, что Он не прерывает этого разговора. И получает неудобный вопрос:

Почему непокорных душ Ты караешь адом,
Если им тумаков хватает и по пути?..

Но это только начало! Вот он главный вопрос, заданный в продолжение какого-то их неизвестного нам разговора:

Ты: «грешна!», я: «счастлива!» — в общем, опять о разном!
Не сердись: Ты просто так и не рассказал,
Для чего придумал сладчайший момент соблазна,
Если видел (не мог не видеть!) его финал?

Так и не рассказал… Не сумел? Не захотел? Не успел? И в ответ на его смущенное молчание, чтобы снять неловкую паузу, спешит утешить:

Так, с людских ладоней райских путей изгибы
И не вычеркнув даже — беспрекословно вымарав,
Не грусти, что, мол, это Твой неудачный выбор:
Ты ведь сразу знал, что себе не оставишь выбора...

Она и для Него находит слова утешения! Он не виноват в несовершенстве мира. Он хотел, как лучше… Увы, человеческое судьбы и высшие предписания записаны на разных скрижалях. Она грустит о том недопонимании, которое сложилось между ними, но благодарна Ему за дар слова и не сожалеет о том, что ей пришлось расплатиться за этот дар душевным спокойствием, мелкими радостями, которые так услаждают течение незамутненной грустью жизни. Она благодарна Ему, за все, что имеет, у нее только одно пожелание: «Уберёг бы от бед, а всё остальное — пусть: надо так надо».
Тем более, что Бог даёт человеку всё изначально. Авансом. В виде судьбы:

Жизнь — всего лишь кадр из длинного-длинного фильма, что отснят не нами, мы только вживались в роли, а менять сценарий оказывались бессильны. Нет, меняли, конечно, и верили — добровольно, а получалось, что все перемены — тоже давно задуманы и поданы, как идеи свыше...

Кроме того, жизнь земная ещё далеко не всё… Её лирическая ипостась подбадривает Алёну:

Не бойся, девочка! это всего лишь жизнь:
Немного вечности — в хрупкий бокал судьбы.
Глотай не глядя…

Есть глубинные понятия, соотносящиеся лишь с вечностью, поскольку являются вечными и абсолютными ценностями. В повседневности же они лишь приобретают различимые очертания, проявляясь в отношениях между людьми. Среди них главное для автора, как видно из стихов, любовь… И в узком смысле, как выражение душевной расположенности между возлюбленными, и в широком, общечеловеческом.

Хочу научиться, как Ты, Господи: каждому рад;
Каждому мигу, человеку, ангелу в изголовье...
Я ведь знаю, что жизнь - рай, потому как рай - всего лишь сад.
Выращенный с любовью...

Её творчество — это полёт. Не полёт-аттракцион, не полёт ради острых душевных ощущений — это форма существования души. Говорить о полёте можно лишь в том случае, если техника пилотирования позволяет уверенно держаться на крыле, не зависеть от стихий, а подчинять их себе.
Некоторые называют поэзией — эмоциональное трепыхание раненой души. Крик, рвущийся из сердца! Но можно ли назвать литературой неорганизованные в жёсткую стихотворную форму всплески эмоций? Стихотворчество подразумевает умение ВЫСКАЗАТЬ, то, что томит и волнует на эмоциональном уровне. Алёна тонко чувствует и умеет выразить свои чувства словом, поскольку вполне владеет техникой стихосложения. Невозможно представить себе замечательную музыку в исполнении эмоционального, но плохо подготовленного музыканта. То же и в поэзии. Только согласованность ансамбль чуткой, неспокойной души и твердой, натренированной руки делают исполнителя музыкантом, а сочинителя поэтом. О душе сказано было выше, а вот несколько примеров замечательных формулировок и филигранно отточенных образов, наполняющих музыку ее стихов неповторимым звучанием:

Так и живут — то в музыке печаль
То переливы музыки в печали…

И в час, когда с церковных колоколен
Взлетают в небо ангелы и птицы,
И каждый звук — пронзительно бемолен…

Так аккуратно трогает луна
Открытые рояльные ладони,

И знаешь, те, которые будут next-ы,
В моей судьбе не отыщут пустого места.
Тобою пустого.

Вчерашним днём в углу домовой шуршит;
Чуть слышно полночь скрипнула половицами
И канула в вечность невыспавшейся души...

И, наконец:

Чистая магия голоса. Того, что неслышим. Вечен.
Выплеснут в ощущения. Опустошён до сути.
Что мир назовёт — молчанием. А Бог называет — речью.
А я назвала бы ангелом — хранителем наших буден...
Из бережной невесомости, почти что из снов, наверно,
В мир, где любой проявленный измерен, описан, взвешен,
Приходит так неожиданно и так необыкновенно:
Его называя внутренним, мы знаем — насколько внешен.
Блажен, ощутивший! Надо ли словами — не верить яви?
И глупо судить поверхностью отчаянные глубины,
А вдох измерять по выдоху и мучиться мыслью: "Я ли
Судьбой отражён и выражен в сюжете земной картины?"
Но если боимся слово принять абсолютной мерой
Своих ощущений — значит, не будет желанней хлеба,
Что мир назовёт — поэзией, а Бог называет — верой
В возможность испить из чаши словесной — молчанья неба...

Точнее об Алене и её творчестве не скажешь.